Архив внутренней доски объявлений, часть 8 (21)

Для получения доступа к закрытому тестированию форума можно обратиться по электронному адресу, указанному ниже.

Приятного вам чтения!

P.S.: с любыми пожеланиями, предложениями, отзывами можно обращаться в e-mail admeister@mail.ru.

---

Сборник ``Вавилонская Башня - "НОВОЕ РЕЛИГИОЗНОЕ СОЗНАНИЕ" В КУЛЬТУРЕ ЧАЙНАЯ ЦЕРЕМОНИЯ,
или ШКОЛА ВНИМАТЕЛЬНОГО ОТНОШЕНИЯ К МИРУ

(публикуется в сокращении)

     Мы встретились с Виктором Петровичем Мазуриком, преподавателем кафедры японской филологии Института стран Азии и Африки при МГУ, вечером, после занятий. Беседа проходила за чашкой чая в уютной трапезной Университетской церкви св. муч. Татианы.

     - Чай сейчас очень кстати. Сегодня в ИСАА было настолько холодно, что кто-то даже повесил объявление: "Мы не в Институте стран Арктики и Антарктики".

     - Я бы назвал японское чайное действо школой внимательного отношения к миру и к себе. Это как бы некое приглашение к тому, чтобы остановиться в момент наибольшей суеты и попытаться не то чтобы задуматься, а просто как-то вчувствоваться в окружающий мир. Расслышать его, рассмотреть, взглянуть в себя, посмотреть более внимательно, широко раскрытыми глазами на окружающих людей, на природу, на растения, на простые предметы - на весь тот мир, непостижимый, чудесный, который мы в повседневной суете забываем и разучиваемся ощущать. Напомнить и ощутить чисто физически, что мы живем в невероятнейшем и чудеснейшем из миров, который творится ежесекундно перед нашими глазами. Вспомнить, что это чудо. Отсюда, правда, могут быть разные выводы.

     - Например какие?

     - Например религиозные. Скажем, чайные мастера, которые создавали чайное действо в том классическом виде, как оно существует сейчас, принадлежали к разным конфессиям - одни были христианами, другие - буддистами, как правило дзенскими, потому что именно дзенский буддизм определил ту эпоху в культуре Японии, когда складывалось чайное действо. Но очень активными были и христиане...

- Может, еще чаю?

     - Нет, спасибо, мне немного нужно, чтобы согреться. Так вот, особенно интересно, что японские чайные мастера времен Сен-но Рикю за свои христианские убеждения рисковали головой, ведь с начала XVII века христианство было запрещено - из-за того, что католические миссионеры вторглись в опасную зону политики. Правительство приняло совершенно драконовские указы о запрещении христианства и поголовном истреблении тех японских христиан, которые откажутся официально отречься от своего "варварского учения".

     - То есть были и мученики за веру?

     - Конечно, были. Но несмотря на это, чайные мастера с риском для жизни проводили тайные христианские богослужения в каких-то замаскированных комнатах, маскируя все это иногда и под чайные действа. Иногда они вписывали в дизайн чайных чашек христианские кресты.

     - Мы, к сожалению, пьем из обычных. Сохранились ли где-нибудь такие чашки?

     - Да, сохранились. Например, знаменитые христианские чашки самого известного мастера-керамиста того времени Орибэ. Но мне кажется, что первый внимательный взгляд на мир ведет дальше к более серьезным вопросам о смысле бытия.

     - Но ведь и для христианина каждая трапеза - не просто насыщение желудка, а образ другой Трапезы, Причащения. И молитва перед едой - не просто церемония.

     - Конечно. Внимательное отношение к миру - обязанность каждого христианина.

     - С чем же, по-Вашему, связано массовое увлечение восточными религиями?

     - Как известно, к нам восточные религии приходят, в основном, с Запада - такой у них маршрут. Они сначала становятся модными на Западе, а потом почему-то начинают попадать к нам. По крайней мере, в XX веке было так.

     - А в XIX?

     - Это особый случай. Русская интеллигенция конца прошлого и начала нынешнего века увлекалась этими учениями не потому, что они восточные. Это было попыткой в условиях идеологического кризиса в русском обществе создать какую-то альтернативу, создать некую синтетическую философию, открыть какие-то новые пути для единения людей разных ориентаций: политических, национальных и т.д. Есть схожий момент и в нынешней ситуации - ощущение кризиса. Но обратите внимание, что эти религии приходят к нам, как правило, не через философов или религиозных деятелей, а через средства массовой информации...

     - и дезинформации...

     - (Смеется.) Точно сказано. Через печать, телевидение, радио и т.д.

      - То есть некая газетная религия получается.

     - Именно. Поп-религия такая. Я сам, не доверяя своим ощущениям, спрашивал наших индологов в ИСАА, точно ли это кришнаизм, который мы видим у нас на улицах, с бубенчиками. И я только утвердился во мнении, что это чаще всего как бы американское издание кришнаизма. Часто встречается даже не религия, а некое своеобразное массовое движение, которое имеет религиозные лозунги, какой-то внешний религиозный антураж.

- А как сейчас обстоит дело с восточными религиями в Японии?

     - Японцы относятся к религии не так, как мы. Дело в том, что мировые религии никогда не играли - ни одна из них - такой роли в истории страны, как, например, Православие в России, которое было центром мировоззрения, на котором основывалось практически все: и государство, и философия, и вся практика повседневной жизни. Такого рода религии в Японии нет. Там есть религия как следование определенной культурной традиции, причем, как правило, даже нескольким традициям сразу. То есть человек может быть прихожанином и буддийского, и одновременно синтоистского храма, а свадьба его при этом происходит в католическом соборе, потому что это сейчас очень модно. Вот почему японцы до недавнего времени смотрели на неорелигии сквозь пальцы. И только сейчас в Японии, "благодаря" "АУМ-Синрике" общественное мнение серьезно занялось вопросами неорелигий - ведь они насчитывают несколько тысяч сект. Запрещение деятельности секты "АУМ-Синрике" - это совершенно беспрецедентный случай в японской истории, и еще неизвестно, чем закончится этот процесс.

- Скажите, чем вызван Ваш интерес к Японии?

     - Я начал заниматься Японией в то время, когда она еще не была столь модной, как теперь. Кстати, эта мода - палка о двух концах. С одной стороны, мне, конечно, отрадно, что люди интересуются этой страной, что профессия япониста престижна и т.д. Но ведь интересуются как раз не тем, что с моей точки зрения наиболее важно в этой культуре. Подлинная культура требует труда. Для того, чтобы понять, например, японскую поэзию, а я полагаю, что это самый крупный вклад Японии в мировую культуру - ее искусство, и поэзия особенно...

     - Вы имеете в виду хокку?

     - Это позднее средневековье. Более раннее - классические пятистишия, танка, и все то, что называется термином "вака", то есть японские песни. Эта поэзия по-своему уникальна, она необыкновенно многому может научить человека другой культуры, может дать новое измерение, новый взгляд, который обогатит любую культуру, в том числе и русскую. Вот, например, недавно скончавшаяся Вера Николаевна Маркова, которая была лучшим переводчиком японской поэзии, даже лучшим, чем Ахматова, Цветаева и др. Она была человеком удивительным: она целиком принадлежала к русской культуре, была верующей православной христианкой, прекрасно знала японскую культуру и была поэтом. Может быть, когда появятся еще такие люди, мы подойдем к настоящему знакомству с этой поэзией.

     - Чем же интересуется большинство?

     -Тем, что на поверхности - магнитофоны, современная техника, какой-то джентльменский набор легенд о самураях и гейшах. Это такая же развесистая клюква, что и русские мужики в лаптях, которые сидят у самовара и пьют водку.

     - Мы у самовара, но без лаптей.

      - Примерно так и японцы.

     - Я сам очень люблю японскую поэзию. Мне кажется, в ней особенно остро выражено ощущение связи с природой. Например, такое трехстишие:

История № 22

Павел Павлович умер в метро. Было это как раз между Парком Культуры и Киевской, на кольцевой линии. Он сидел на крайнем сидении, знаете, есть такие, где может усесться не больше трёх человек? Вообще-то, ему надо было до Белорусской, чтобы потом перейти на "зелёную" линию и поехать домой, на Водный Стадион. Но домой он не доехал, потому как умер. Собственно говоря, ничего удивительного в этом не было. Человеку семьдесят два года, пусть ещё и крепок умом и почти крепок телом, но тем ни менее...семьдесят два не двадцать семь...возраст, старость не радость и всё такое...
Поначалу на факт смерти Павла Павловича никто внимания не обратил...хотя слово "поначалу" не совсем подходило, потому как с одиннадцати часов десяти минут, когда произошла смерть, бренное тело Павла Павловича моталось по кольцевой раз двадцать, а может и больше, пока не начался "час пик". Толпы пролетариата стали заполнять вагоны дабы вернуться в свои съёмные и приватизированные квартиры с мест трудовой деятельности.
Павел Павлович сидел на сидении, завалившись на бок. Его рука безжизненно свисала ладонью вверх, рот был приоткрыт, обнажая желтоватые коронки. Рядом с ним из-за брезгливости никто не садился, хотя внутренне возмущались безответственно развалившимся сразу на трёх местах пассажиром. Первой не выдержала полная дама в драповом пальто и укладкой "шеньон-70-ый год или привет от Мирей Матье".
-Развалился, пьянь...Людям стоять негде, прут и прут...куда прут? А этот нажрался и валяицца...и хоть бы хны...
-Ой, и не говорите...жизни нет от алкоголиков...совсем обнаглели...скоро в метре ваще сесть невозможно будет....- эхом ответила её старушка в оренбургском платке и большим пакетом "Калинка - Стокмен".
-Мужчины! Хоть выведите его отсюда, совсем у вас ни стыда ни совести...есть тут мужики или нет?-воскликнула, почувствовав поддержку дама в драповом пальто и шеньоне.
-Да чо ты мать, к деду пристала...ну, выпил маленько, расслабился...очухаецца- сам уйдёт, -произнёс высокий парень в кожаной куртке.
-Он очухаицца, а я тут стоят должэн, да?-возразил мужчина кавказского вида и добавил, -ну-ка, помагай давай, щас на Курской ево высадим, йа ево маму...
-Станция метро Курская, переход на Арбатско -Покровскую линию и станцию Чкаловская,-объявила красивым голосом диктор и двери открылись. Кавказец и кожаный парень выволокли болтающееся тело Павла Павловича из вагона и непрезентабельно шмякнули на пол. Правда потом парень всё-таки придал телу сидячую позу и прислонил к мраморной стенке колонны.
У колонны бывший Павел Павлович сидел до десяти часов тридцать двух минут вечера, пока два метрополитеновских милиционера его не увидели. Не спеша они подошли к нему, пару минут смотрели на мёртвого Павла Павловича, потом тот, что помоложе произнёс?
-Андреич....вроде пьяный, а?
-Нет, бля, трезвый...,-с сарказмом ответил тот, что постарше...,-Ну, что, Митя...в вытрезвитель, чтоль сдавать?
-Бля...Смену сдавать через полчаса...пока отвезём, пока то-сё...меня Марина ждёт...опять бензо-пилу заведёт....может вынесем его из метро и дело с концом? Возле метро -не наша территория, а?
-Эх...Митя...ладно, что с тобой сделать-то? Давай, хватай его, родимого, -согласился Андреич.
Они подхватили Павла Павловича и поволокли к выходу...начищенные ботинки покойного волоклись по заплёванному полу станции Курская....
Павла Павловича мешком бросили у какого-то забора. Усаживать не стали.
Через полчаса у Павлу Павловичу подошли два бомжа.
-Чойта он?- спросил первый.
-Да ни чо...пьяный, сука, -ответил другой и перевернув тело на спину, залез грязной рукой в карман видавшего виды пальто Павла Павловича. Вынув худенький кошелёк, он вынул из него три купюры в сто рублей и одну в пятьдесят. Открыв маленький карманчик для мелочи, вытряхнул монетки в ладонь, хмыкнул и молча побрёл с сторону круглосуточного ларька, где на витрине красовались многочисленные бутылки с пивом. Второй, цыкнув через редкие зубы, также молча побрёл за ним. Потом, словно опомнившись, вернулся, кряхтя стянул с Павла Павловича ботинки и довольно новые брюки. Ботинки ,рассмотрев повнимательнее, и не найдя в них для себя проку, выбросил, а штаны, скомкав, сунул за пазуху и трусцой побежал в сторону того же ларька.  
Павел Павлович лежал под забором без брюк и босой. Если бы он не умер, ему наверняка было бы стыдно. Но он умер. И стыдно ему не было.
Светало. Бабушка Наташа шла к Курскому вокзалу. Она по вторникам всегда шла к Курскому вокзалу. Там она продавала букетики. Это моги быть тюльпаны. Это могли бы быть розочки. В зависимости от того, чем торгует сегодня Фуад- добрый толстый азербайджанец, подряжавший таких вот пенсионерок. И ему хорошо, и бабушкам перепадало на кефир и булочки. Бабушке Наташе было вообще удобно, благо её квартира, которая досталась ей от покойного мужа, Ивана Степановича, светлая ему память, находилась совсем недалеко от Курского вокзала, ну, может минут десять неторопливой ходьбы.
Пройдя мимо метро и сравнявшись с забором торгового центра, она увидела лежащего на земле мужчину. На мужчине не было штанов и ботинок. Бабушка Наташа сначала смутилась, увидав такое постыдство, но потом, сердобольное сердце старушки размякло от мысли, что человеку холодно и может, вообще ему нужна помощь...ну и что, что он пьян? Тоже ведь творение Божье...
Подойдя к нему, она заглянула в лицо Павла Павловича и всё поняла. Именно такое умиротворённо-безмятежное лицо было у её покойного мужа, Ивана Степановича, светлая ему память, когда он представился прямо в туалете, где имел обыкновение читать газету "Труд", сидя прямо на унитазе... Бабушка Наташа видела смерть и сразу же её узнала....
Через час место у забора было окружено работниками милиции, зеваки издали пытались что-либо разглядеть, но темп жизни привокзальной Москвы не способствует длительному стоянию, поэтому текущий поток людей постоянно находился в движении, они останавливались на минуту и их уносило напирающей волной, потом приходили следующие и их тоже сносило людским цунами...
-А чего без штанов-то? -произнёс один следователь, явно не обращаясь ни к кому...
-А хрен ево знает...может маньяк какой его грохнул, -ответил другой, записывая что-то в блокноте...
-Да он же мужик...да ещё и старый...
-Вот поэтому и маньяк...
-Жалко...старый человек...ему бы дома представиться, в мягкой постели, в окружении родственников и безутешной вдовы...или хотя бы в метро...всё среди людей....,-произнёс первый следователь...
Второй ничего не ответил.
Павел Павлович тоже.

 

---